Краеведческие студии юзефа крашевского часть 5

Перевернем страницы его произведений, посвященных волынской тематике. "... Если есть на свете тихий край, край мягкий, то это наше Полесье. Когда только через какое-то село не проходит почтовый гостинец или торговый тракт, то кроме обычного шума села — как дыхание его — ничего странного не услышишь ничего чужого не увидишь. Все свиты одинаково серые, все платки одинаково белые, и сосны равно зеленые, и дома все равно низкие, невзрачные ... ". Это отрывок из произведения «Ульяна», который имеет подзаголовок «Полесская повесть». Писатель яркими красками рисует природу родной ему Волыни. Но Рашевский не безразличен наблюдатель. Жутко становится, когда знакомился с домом полищука: "Заболоченные по обыкновению сени, где свиньи месят грязь, захламлены граблями, заготовленной на зиму лучиной, лестницами, обломками старых сох и борон; из сеней — вход в одной-единственной комнаты с печью и скамьями вокруг , темной, тесной, дымной, без пола. Посередине стол, кадка-кормилица, в углу на скамейке под святым образом время еще детская колыбель и ткацкий станок. Ничего лишнего, ничего вне первыми жизненными потребностями, ни памятной кстати, ни чувства, связанного с предметом, здесь ты не найдешь. Это еще состояние полудикого народа ... ". И на фоне впечатляющей картины нищенской жизни — трагическая история полесской крепостной Ульяны, красавицы, сводной бездушным и жестоким господином. Она не выдерживает надругательства, накладывает на себя руки.

В крестьянских повестях Крашевского изображаются высокие моральные качества, душевная красота и одаренность людей из народа, подобных Остапа Бондарчука из одноименного произведения. Любовно рисуя заманчивые картины «привольной и урожайной Волыни, одетой в изумрудные рощи и золотые нивы, опоясанной реками и лазурными ручьями» (повесть «История Савки»), писатель отмечал: "Да, раздолье на Волыни, но только не мужикам ... На той же волынской земли, где барщину гонят от воскресенья до воскресенья, где парней посылают плотарюваты, а девушек заставляют сидеть в темных и зловонных сукновальни, где сдирают последний грош за душевое и аренду, — и в дополнение ко всему, как на смех, уверяют мужиков, что им хорошо живется, и они должны быть довольны ".

Демократ по своим взглядам, Ю. И. Рашевский очень болезненно воспринимал тогдашнюю неустроенность общества. В письме от 24 февраля 1858 он в отчаянии писал: "Никогда до сих пор не был таким подавленным. Последние мои попытки участия в общественной жизни и встречи с большим количеством людей открыли мне всю нашу моральное убожество и бесповоротный упадок духа. О таком бесстыдное самолюбие я понятия не имел. Когда зашла речь об освобождении крестьян, были такие, которые предлагали, чтобы правительство заплатило им за свободу людей, были и другие, что, даря свободу, ни клочка земли, которую своей считают, подарить не хотели, были и иные ... и только это повторять. Знаю, что остался один, при своем мнению, не разделенной никем и, вдобавок, искаженной якнайогиднишим чином. Это была моя последняя попытка участия в общественной жизни провинции, в ее будущее я потерял всякую веру ". Чувствуете крик души писателя? В знак протеста Ю. Крашевский навсегда оставил любую ему Волынь. В 1860 году, не потрафившы местному начальству, Рашевский подал прошение об освобождении его от должности попечителя гимназии. Писатель навсегда уехал из нашего города, оставив благодарную память житомирян и свои многочисленные произведения из жизни и быта украинского народа как своеобразный обвинительный документ эпохе, в которой он жил и творил.

В сентябре 1879 года в Кракове общественность торжественно отметила 50-летие литературной деятельности Ю. Крашевского. На юбилей приехали более 11 000 (!) Гостей. В своей речи перед ними юбиляр, в частности, сказал: "Полвека испек таким образом черный хлеб обыденности. В нем могли найтись и ости, и отруби, однако закальню не было. Это так и есть. Я никогда не сеял несогласия, неурядицы, ненависти , никогда не бросал камни ни в живых, ни на могилы. Я пытался влить любовь в мои слова, и это пожалуй почувствовали, если прощали их горечь. Насколько хватало силы, я призвал к согласию, единству, согласию, сочетание сердец и мыслей, прощение дома и вне дома ".

В этих словах жизненное и творческое кредо Ю. И. Крашевского — великого художника, гуманиста, краелюба.